» » » Главные базары в ЦА: "Дордой", "Корвон" и "Барахолка"

. / экономика

Главные базары в ЦА: "Дордой", "Корвон" и "Барахолка"


Толпы народа, шум и гам, громкие споры продавцов и покупателей, а еще громкая музыка из старых колонок, дым от шашлыков и назойливые зазывалы – все это характерные признаки восточного базара, куда наши люди ходят, как на праздник. О том, как и чем живут самые крупные базары в Центральной Азии, и что они значат для жителей наших стран,  рассказывает наш партнер «Открытая Азия онлайн».
КЫРГЫЗСТАН
Пожалуй, самый знаменитый рынок Центральной Азии – это «Дордой». И не только самый знаменитый, но и самый крупный. По оценкам журнала Forbes и Всемирного банка, он входит в десятку крупнейших в мире.
На самом деле, здесь на одной территории находятся сразу несколько рынков: собственно, «Дордой», «Алканов», «Кербен», «Джунхай», «Оберон», «Евразия» и «DeLuxe».
Официальная дата открытия рынка - 7 декабря 1991 года. В те годы «Дордой» решил вопрос занятости населения, который был самым актуальным после распада СССР. Основатель «Дордоя» и его бессменный руководитель – Аскар Салымбеков, один из богатейших предпринимателей в Центральной Азии. Ассоциация «Дордой» объединяет мебельную фабрику, заводы по производству упаковки и пластиковых окон, компанию по разведке и эксплуатации месторождений доломитовых мраморов, строительно-монтажное предприятие, несколько отелей, пансионат, коттеджный поселок на озере Иссык-Куль и другие активы.
Фото: Akipress.org

Кроме того, Салымбекову принадлежит футбольный клуб.
- В начале 90-х в Бишкеке как раз разогнали все стихийные рынки в рамках борьбы со спекулянтами, и люди торговали там, где могли, - рассказывал Аскар Салымбеков в интервью Forbes. - Я предложил горисполкому упорядочить торговлю, что в итоге и сделал. Под будущий рынок отвели место за городом, рядом с кладбищем. «Дордой» начинался с 5 гектаров земли, нескольких рядов наспех сколоченных прилавков и 300 торговцев, приступивших к работе в первый же день.


Сейчас торговля раскинулась на территории уже 100 гектаров (для сравнения: московский Черкизовский рынок занимал 66 га). Это настоящий город, где более 40 тысяч торговых точек работают 364 дня в году, единственный выходной - 1 января.
- Мы начинаем торговать уже в 6 утра. Закрываемся ближе к трем часам дня, - рассказывает Лола, которая торгует здесь так называемым самопошивом. – Работа не из легких, но зато приносит хороший доход. Особенно тяжело зимой, когда наступают холода. Здесь просто адский холод.
Лола здесь с начала 90-х годов. Тогда люди торговали просто с открытых прилавков, а то и прямо на асфальте.


- Мы переехали из Оша во время волнений 1990-го года, - вспоминает она.- Был кризис, муж впал в депрессию. Я не могла позволить себе унывать, потому что надо было кормить сына. Взяла отрез ткани, сшила пять блузок и пришла сюда. Их раскупили за несколько часов. Так начался наш бизнес. Мы открыли свой цех по пошиву одежды, а продавали по-прежнему на «Дордое». Постепенно превратились в богатых людей. Наш сын получил образование в Англии, муж преуспевающий бизнесмен - за работу наших цехов отвечает он, и всё это благодаря «Дордою».

Естественно, базар кормит не только собственно продавцов. По рядам снуют люди с тачками - развозчики товара, которые, не сбавляя ходу, громко выкрикивают «Жол, жол» (дорогу, дорогу), а уже увернуться от их огромных тачек – задача самих покупателей. Развит здесь и общепит: поесть можно как в стационарных точках, так и с передвижных тележек, на которых торговцы возят не только чай, кофе и пирожки, но и полноценные обеды. 
Вокруг рынка ждут своих клиентов сотни такси, десятки маршруток. Ходит сюда и муниципальный транспорт – троллейбусы.


В самом низу социальной пирамиды находятся сборщики полиэтилена и картона.
Среди них немало детей из малообеспеченных и неблагополучных семей. Социальные работники пытаются им как-то помочь, но предложить что-то более надежное, чем доход от сбора картона на рынке, им не всегда удается.
Комплекс приносит 4 млрд сомов ($57,5 млн.) поступлений в бюджет через таможенную очистку товаров, которые везут на рынок. Еще 700 млн сомов ($10 млн) предприниматели, связанные с работой на «Дордое», приносят в госказну через налоговые отчисления. Общая сумма доходов от деятельности базара для Кыргызстана составляет порядка 5 млрд сомов ($71,8 млн). Для сравнения: поступления от крупнейших в стране предприятий по разработке месторождения Кумтор составляют чуть меньше 6 млрд сомов ($86,2 млн).
Впрочем, пик развития для «Дордоя» уже миновал. Согласно данным Государственной налоговой службы, в 2015 году предпринимателям рынка было выдано более 125 тысяч патентов. В 2016-м это число уменьшилось до 119 тысяч.
- Уменьшение количества добровольных патентов и сокращение объемов торговли на рынке «Дордой» вызвано снижением покупательской способности граждан государств, в которые поставляется продукция с рынка. Сейчас она составляет не более 5 процентов от итоговых показателей за 2015 год, - объяснило ситуацию правительство в начале этого года.


Теперь на торговле сказалась и ситуация на границе с Казахстаном.
- Клиенты из Казахстана почти перестали сюда приезжать за товаром. Говорят, граница закрыта. А это нам в убыток. Объем торговли снижается. Клиенты из Казахстана составляли почти 50%. Узбеки к нам приезжают нечасто, - говорит Нурила, которая торгует на «Дордое» мужскими рубашками и галстуками.
Ей вторит и продавец сумок Сымбат:
- Многие наши оптовики не могут теперь приехать сюда, и это сильно сказалось на нашей торговле. Раньше нам товар через WhatsApp заказывали, сейчас перестали. И не приезжают. Только местные покупатели остались, и всё. Торговля упала примерно процентов на 60. Терпим убытки. Подобное уже было. Придется только с местными работать. Это существенная потеря прибыли. Узбеки у нас товар не берут. Наш ассортимент для них слишком дорог. И узбеки в нашем бизнесе никакой роли не играют, - объясняет мужчина.
Впрочем, говорить о том, что «Дордой» переживает свои последние дни, конечно, нельзя.
- Рыночная торговля продолжается, хотя объемы сильно упали в связи с общим падением экономики в Кыргызстане, - говорит экономист Искендер Шаршеев. - Конечно, растет роль электронной коммерции и бутиков брендированной одежды, но «Дордой», и другие региональные рынки в областных центрах будут жить еще минимум 15-20 лет. Да и после этого сохранятся такие точки, где будет вестись торговля такого формата.
Не дремлют и учредители «Дордоя». По информации председателя профсоюза Дамиры Долоталиевой, на протяжении шести месяцев наемная команда аналитиков будет заниматься сбором и обработкой материалов. Модернизацию улучшения условий торговли начали именно в той части рынка, где закупаются казахстанские бизнесмены.
- Впереди у нас много проектов. К примеру, так называемый «Дордой-онлайн». Кроме того, поступает много предложений о сотрудничестве, идет реконструкция территории, строительство многоуровневых стоянок и многое другое, - делится планами Долоталиева.
ТАДЖИКИСТАН
Самый большой рынок в Таджикистане – это «Корвон». Находится он на окраине столицы, и его площадь составляет несколько гектаров. Если идти вдоль рынка, то от начала до конца - без остановок - такая прогулка займет полчаса, а может, и больше; если попасть в ряды этого базара, то можно «убить» здесь целый день, но не успеть обойти весь «Корвон».
Он действительно огромный, здесь есть, где разгуляться. Официально «Корвон» – вещевой рынок, на деле тут продают всё, что угодно. Одежду и аксессуары, еду и мебель, бытовую технику и бытовую химию, кухонную утварь и спальные принадлежности. А еще сундуки, ткани, стройматериалы и так далее, и тому подобное.


Вообще «Корвон» – это несостоявшийся завод по сборке самолетов. Дело в том, что в 80-е годы Госплан СССР хотел развернуть тут серьезное предприятие, для него выделили землю и средства, стали закладывать фундамент, появились даже какие-то постройки. Но, увы, этим планам не суждено было сбыться: СССР распался, и на этом месте 15 лет назад появился самый крупный рынок в Таджикистане.
Обыватели делят его на два базара – «оптовый Корвон» и «просто Корвон». По сути, и там, и там продается одинаковый товар; более того, и там, и там можно приобрести его и оптом, и в розницу, но цены на него разнятся. Объясняем систему.


Вот продавец Ахмаджон, он торгует нижним женским бельем на «просто Корвоне», спрашиваем о возможности приобрести товар оптом, он несколько удивляется, но сообщает, что можно приобрести какую угодно партию, только он сейчас позвонит куда надо. Узнав, что мы не совсем покупатели, а просто любопытствующие журналисты, он совершенно спокойно объясняет систему: его брат работает на оптовом рынке. Товар продают один и тот же, но Ахмаджон ставит на него цены повыше, брат пониже.
- А что? Многие так делают. Это раньше все продавцы ездили за рубеж за товаром – в Китай, Турцию или Кыргызстан, а теперь – нет. Теперь ездят те, кто работает на оптовом, а почти все остальные покупают у них, а продают тут же, недалеко, но подороже.
- И покупатели ведутся?
- Ну, это зависит от того, как можешь работать. Здесь стараешься товар красивее показать; потом, есть у меня постоянные клиенты, которые ко мне привыкли. До оптового идти дальше; в общем, повезет – продаешь, нет – ну, твои проблемы.
Впрочем, конечно, есть и на «просто Корвоне» настоящие челноки. Нодира ездит за товаром в Китай, в год совершает по 2-3 поездки. Привозит на «Корвон» ткани для женской одежды, покупает их прямо у китайских производителей.
- Без посредников работаю, - деловито объясняет она. – У меня с китайцами хорошие связи, они делают мне скидки и могут сделать на ткани любой узор, который я захочу.
Кстати, названия материалу продавцы «Корвона» тоже дают, какие захотят. Например, несколько лет назад в моде у таджикских женщин были ткани «Бровь Эмомали» (Рахмона, – прим. ОА), «Глаза Эмомали», были «Путин» и «Обама». Но сейчас таджикские модницы стали не столь политичными.


- «Путин» вообще давно был, «Брови Эмомали» - тоже, сейчас все это уже не в моде, сейчас в моде - «Шанель» или «Хюррем Султан» (героиня сериала «Великолепный век», - прим.ОА), - говорит Нодира.
Все эти ткани в Таджикистане предназначены для пошива так называемых национальных платьев, которые представляют собой силуэт прямого кроя с короткими рукавами. Они сдобрены стразами, пайетками, стеклярусом – в общем, всем, чем угодно, лишь бы блестело. И, кстати, стоит такое великолепие очень недешево: цена отреза ткани – это 3,5 метра, которых хватает на платье и изоры (традиционные штаны под платье, – прим. ОА), - может доходить и до $500. И покупатели находятся, особенно если эта ткань нужна для приданого невесты.
Хотя Нодира признается, что сейчас покупателей на рынке стало значительно меньше, чем пару лет назад.
- Торговля хорошо идет только перед праздниками, а так один-два придут - и всё.
- Тогда кто все эти люди? 
- Да это просто сюда люди гулять приходят.


Из-за того, что в Таджикистане снизилась покупательская способность, на более мелкий товар перешел и продавец Пирмахмад. Раньше торговал мужской одеждой, сейчас – носками, гольфами, колготами. Говорит, что этот товар народ покупает всегда, и бизнес вести легче.
- Ну так нормально всё идёт: на хлеб хватает, на кредиты тоже, - рассказывает Пирмахмад. - Когда совсем нет продаж, что делать? Новый товар не привезешь, правильно? Банку платить надо, тогда я собираюсь и еду на заработки в Россию. Накоплю немного денег, возвращаюсь, выплачу долги, туда-сюда, товар новый привезу и опять торгую.
Он говорит, что самая главная головная боль для продавцов – это банковские кредиты. Например, сам Пирмахмад каждый месяц должен выплачивать в банк $160, и сделать это нелегко.
- У меня, конечно, маленький долг, но даже это тяжело, а есть люди, которые тысячи долларов каждый месяц носят в банк. А совсем без кредитов никак не получается, - объясняет мужчина.


Эти кредиты для некоторых продавцов на «Корвоне» и вовсе стали роковыми. Дело в том, что на протяжении последних 12 лет «Корвон» периодически горит, совсем как алматинская «Барахолка». Он пережил уже восемь  крупных пожаров по причине замыкания в электропроводке и поджогов. Самый крупный был в сентябре 2012 года, тогда было уничтожено более 5 тыс. кв. м, сгорело 2 тыс. 550 торговых точек, и тогда же погибли люди - три человека, еще несколько получили травмы.Общий ущерб от всех возгораний составил около $3,5 млн. В 2012 тысячи предпринимателей, работающих на рынке, вышли на улицы Душанбе с требованием найти виновных в поджоге. Люди, на шее у которых висели банковские кредиты, были в полном отчаянии, и городские власти поспешили успокоить народ. Тогда предпринимателям быстро восстановили рынок, продлили сроки погашения кредитов и освободили от налогов.
То же самое сделали и в этом году: в июле здесь опять был пожар.


Сами торговцы уверены, что причинами всех этих пожаров были не замыкания в проводках, а проворовавшиеся бизнесмены, которые работали с чужим товаром. Чтобы скрыть следы своих преступлений, они просто поджигали торговую точку. И в будущем такие трагедии рискуют повториться несмотря на то, что по всему базару развешаны таблички с указанием номеров пожарной службы, а курить на рынке строго-настрого запрещено.
Но бросить такую рискованную и достаточно тяжелую работу, найти себе более теплое местечко Пирмахмад не может. До распада СССР он работал водителем автомобиля – передвижного рентгена, потом заработная плата у него превратилась в копейки, на жизнь не хватало, в 90-е приходилось продавать свой скарб.


- Выходили на толкучку, торговали всем, что находили дома, чтобы было, на что купить хлеба, - вспоминает Пирмахмад. - Так и затянул базар, научились торговать. Сначала брали товар у других на продажу и просто наценку оставляли себе, потом стали сами привозить вещи – появился собственный бизнес. Базар – это такое дело, он затягивает, и вроде тяжелая работа, а без нее уже никак не можешь.
КАЗАХСТАН
Не существует книги или сайта, где была бы собрана вся информация об алматинской «Барахолке». Про неё нет ничего даже во всезнающей Википедии. А жаль. Это место заслуживает того, чтобы его историю задокументировали.
Это – без преувеличения – достопримечательность Алматы. Впрочем, как и его название. «Барахолкой», кажется, не называют больше ни один рынок ни в одной стране. Диалектизм, конечно, требует нормального лингвистического исследования, но и без него можно предположить, что возник он потому, что на этом базаре можно было купить любое барахло.
Фото Валерия Коренчука



Как рассказывает журналист Татьяна Панченко в статье на сайте Forbes.kz, барахолка появилась в 1984 году – администрация тогда ещё столицы КазССР Алма-Аты выделила пустырь за городом для обмена книгами. В то время здесь была голая земля.
– На самом деле значительная часть дефицитных бестселлеров, конечно же, продавалась по цене, зачастую в десятки раз превышающей государственную, и власти таким образом просто убирали нелегальную книготорговлю «с глаз долой», – вспоминает автор.
Затем книжный бум сошел на нет. Настал тотальный дефицит. И на том же месте возникли «спекулянты» – продавцы поддельного «адидаса», дублёнок и привезенных из-за границы магнитофонов.
- 40- и 50-летние алматинцы помнят, что сначала торговцы держали товар в руках или раскладывали прямо на земле. Потом появились три ряда прилавков с навесами. Ряды разрастались. В 1988-1993 только там можно было купить золотую цепочку на совершеннолетие дочери, туфли на свадьбу, свитер на зиму. На «Барахолку» приезжали затемно и выбирали товар, светя фонариками на прилавки. К рассвету все более или менее ценное уже раскупалось, – пишет Татьяна Панченко.
Когда настали по-настоящему тяжёлые 90-е, один за другим закрывались НИИ, в бюджетных организациях месяцами не платили зарплату, работать было негде, «Барахолка» стала спасением для алматинцев. Сюда в поисках пропитания пришли и квалифицированные продавцы из советских гастрономов, и биологи, и врачи. Так что на «Барахолке» можно было не только купить лосины, но и завести светскую беседу с каким-нибудь профессором.
Удивительно, что в существующих экономических условиях люди умудрялись продавать – за товаром с клетчатыми сумками мотались в Китай. Причём кормило это место не только алматинцев: на «Барахолку» приезжали из других городов Казахстана, даже за две тысячи километров – из Костаная и Петропавловска. С такими же клетчатыми сумками. Набирали всякого-разного, а дома перепродавали.
Фото Андрея Михайлова/Informburo.kz



Ещё чуднее, что в то время люди что-то покупали. И немало. Судя по тому, что «Барахолка» стремительно росла. Вскоре она растянулась на несколько километров – как в длину, так и в ширину. Здесь можно было найти всё. Абсолютно всё.
Алматинская«Барахолка» стала неотъемлемой частью жизни. Любой, кто приезжал в город, обязательно отправлялся туда. И неважно, откуда наведывался этот «кто-то». Даже репатриировавшиеся немцы, приезжая из Германии погостить к родственникам, затаривались на «Барахолке» под завязку, потому что «там такого нет» и «там всё дорого».
Зимой на «Барахолке» было холодно. А учитывая, что одежду примеряли прямо на улице, просто зайдя за прилавок, после шопинга следовало обязательно выпить чаю с малиной и попарить ноги в тазике. Летом там было жарко – металлические навесы нагревались под палящим солнцем, как сковородка. В дождь обязательно промокали ноги. И в любое время года там было грязно.
Если покупатели находили место для парковки – считай, уже удачно съездили. И, конечно, нельзя не вспомнить такие же знаменитые, как сама «Барахолка», пробки рядом с базаром.


За 20 лет «Барахолка» стала одним из самых успешных бизнес-проектов независимого Казахстана, - сообщает Forbes.kz.
В исследовании Всемирного банка «Клубок шёлка: безграничные базары и приграничная торговля в Центральной Азии» товарооборот алматинской «Барахолки» по состоянию на 2011-й оценивался в $1,742 млрд в год. А ежедневный – в $4 773 млн. На тот момент там было почти 15,5 тысяч торговых точек, на которых работало почти 40 тысяч человек, а с прилегающей инфраструктурой – 250 тысяч.
И в том же 2011 году власти решили навести порядок. Аким Алматы – тогда им был Ахметжан Есимов – заявил, что «Барахолку» будут сносить. Не всю, но, по крайней, половину.
Тогда для самого большого базара республики наступило смутное время. Сначала – неопределённость и проверки. Потом – череда скандалов и пожаров. В 2013 «Барахолка» начала гореть, да так регулярно, что казахстанские СМИ уже не просто констатировали факт, а передавали: «В Алматы снова горит барахолка» и «Опять горит барахолка».


 
Торговцы шокированы, подсчитывают убытки и строят версии. Большинство из них уверяет, что это поджоги, которые совершаются, чтобы выжить их поскорее, но люди не спешат покидать наработанные точки.
В ноябре 2013 года пострадавшие от пожара продавцы даже устроили акцию протеста, где заявили: съезжать они не намерены и, более того, будут требовать у акимата компенсацию.
Версию о переделе сфер влияния тогда поддержал Геннадий Бендицкий, который много лет занимается журналистскими расследованиями.
– Любые рынки – это государство в государстве. Если брать «Барахолку», там есть практически всё: есть свои гостиницы, точки питания, свои публичные дома, есть своя охрана. Это такой конгломерат, где завязано много интересов, особенно на наличных деньгах, – отмечал он.
Интересно, что в тот же период на совещании по вопросам модернизации рынков аким Алматы пригрозил раскрыть имена людей, которые мешают наведению порядка на рынках города.
– Есть учредители, которые находятся здесь, в Астане. Я хочу заявить о том, что если они не прекратят свою работу через СМИ, подстрекать и так далее, я назову их фамилии. Это очень известные люди. Но независимо от всего этого работу на рынках мы доведём до конца, – пообещал Есимов
До разоблачений дело так и не дошло. Хотя, откровенно говоря, все ждали. Кто хозяева рынков, составляющих в общем «Барахолку», народ всегда интересовало, но их имена никогда не афишировались. Ходят разные догадки, вплоть до того, что базары принадлежат тем, чьи имена нельзя называть.
Но, так или иначе, в 2014-м местные власти начали осуществлять задуманное.
Пресса пророчила, что этот юбилейный год (30 лет с основания) станет для алматинской «Барахолки» последним.
Но «Открытая Азия онлайн» побывала там на днях и убедилась, что базар работает. Большую часть рынков всё-таки снесли, оставшиеся – облагородили. И «Барахолка» всё так же расстилается, насколько хватает глаз.


Улицу расширили и реконструировали – теперь там нет пробок, есть платные стоянки, а люди с баулами не лавируют среди машин, а переходят дорогу по надземным переходам.
Впрочем, и их приспособили под торговые площади.


Сказать, что «Барахолка» пустует, нельзя. На стоянке полно машин. Тут так же бродят покупатели – прицениваются, торгуются. Продавцы их зазывают.
Мимо проносятся носильщики с тележками привычно крича «Жол, жол!», заставляя всех прижиматься к прилавкам, чтобы нога не оказалась под колёсами их повозок. Здесь всё так же пахнет новой одеждой, дерматином и едой, которую молодые ребята носят по рядам, торжественно объявляя: «Плов, афганский плов» или «Самса, чебуреки, сосиски в тесте».
Единственная женщина из всех продавцов, кто согласился на интервью, – родом из Кыргызстана. Начинала ещё на «Дордое» в 1994 году. В двухтысячных переехала в Алматы, здесь вышла замуж.
– Муж у меня казах, – смеётся Авасхан-тате.


 
На вопрос, как повлияли на их бизнес все эти проблемы, которые были с «Барахолкой», и то, что открылось столько торговых центров, она отвечает:
– Торговля сейчас не очень. Аренда дорогая. Когда торговля не очень – 200 тысяч тенге ($600) в месяц с нас берут, когда сезон начинается – 300 тысяч ($900).
Налоги Авасхан-тате платит, работает как ИП. Мысль о том, чтобы закрыть этот бизнес и уйти с «Барахолки», ей даже в голову не приходила.
– Да вы что?! Я уже привыкла, всех здесь знаю! На хлеб же хватает. Да и если один день дома посижу, сразу болеть начинаю.скачать dle 11.3

Дигар хабарҳо

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Написать свой комментарий:

Присылайте новости на электронную почту: tamos@orien.info.

забонҳо

АДМИНИСТРАЦИЯ САЙТА:

Все информационные материалы сайта подготовлены на основе наших источников в Таджикистане и других странах мира..